«Обыкновенное чудо»

12 мая 2014 2773 просмотра
, музыканты, зарубежные и особенно отечественные. Перепевают, переснимают. Принято считать, что в театре римейков не бывает, за редкими исключением, когда действие классической пьесы переносится в «наши дни». Критики объясняют, что такой подход в режиссуре и есть «переделка», то есть, римейк. Как правило, репертуар любого театра наполнен постановками Уильямса, Гоголя, Мольера, Островского. И все эти спектакли вряд ли у зрителей язык повернется назвать «римейками».

" data-title="«Обыкновенное чудо» — Пенза-пресс, рунет за день">
Театральная критика от Павла Прохоренкова
Римейками увлечены сегодня кинематографисты, музыканты, зарубежные и особенно отечественные. Перепевают, переснимают. Принято считать, что в театре римейков не бывает, за редкими исключением, когда действие классической пьесы переносится в «наши дни». Критики объясняют, что такой подход в режиссуре и есть «переделка», то есть, римейк. Как правило, репертуар любого театра наполнен постановками Уильямса, Гоголя, Мольера, Островского. И все эти спектакли вряд ли у зрителей язык повернется назвать «римейками».



Приглашенный пензенским драматическим театром режиссер Андрей Шляпин замахнулся на Евгения, понимаете ли, нашего Шварца. На одну из его лучших сказок для взрослых «Обыкновенное чудо». Тексты Шварца сами по себе гениальны, поистине Шекспировской силы, наполнены юмором, философией, сатирой, таинством. В пьесах Евгения Львовича что ни фраза, то готовый афоризм. Вот взялся бы Шляпин за «Тень», «Дракона» или «Голого короля», то и мыслей о римейках не было бы. А тут — «Обыкновенное чудо»! Мы, люди испорченные телевизором, volens nolens будем сравнивать любую постановку этой пьесы с телефильмом Марка Захарова. А ведь была еще одна экранизация — в 1964 году Эраст Гарин снял «Обыкновенное чудо» и исполнил в своем фильме роль короля. Но та кинокартина забыта сегодня, а на телефильме Захарова выросло целое поколение, поколение тех, кому сегодня за 35. И именно взрослая — зрелая публика преобладала вчера в пензенском театре на премьере «Обыкновенного чуда». Уверен, что в самом начале спектакля в головах многих зрителей крутились аллюзии, что многие сидели, смотрели первые сцены спектакля и сравнивали игру актеров. Похож ли пензенский Хозяин Евгений Харитонов на Олега Янковского? Выискивали интонационные схожести у нашего Короля Александра Куприянова и великого Евгения Леонова, смотрели на Павла Тачкова в роли министр — администратора и вспоминали Андрея Миронова, ну а в Медведе Юрия Землянского искали черты Александра Абдулова.

Эту зрительскую игру в сравнения мне, например, удалось преодолеть где-то через полчаса после начала спектакля. Режиссер Андрей Шляпин разбил три действия пьесы Шварца на две части: до и после антракта. И мне показались они не равноценными, как будто вырванными из разных спектаклей. Затянутая первая часть и молниеносно короткая вторая, излишняя усложненность в декорациях первой части и покоривший меня минимализм во второй. До антракта я смеялся над ироничным текстом Шварца и силился понять, а ради чего, какой идеи, мысли взялся режиссер за «Обыкновенное чудо». Показалось, что спектакль о гипертрофированной родительской любви, когда отцовские чувства Короля (Александр Куприянов) к своей дочери — принцессе (Анна Гальцева) превратили его в сатирического тирана, деспота и сумасброда. Думалось, что этот спектакль — тонкий намек дотошным родителям не лезть в жизнь детей и о невозможности в любви учиться на чужих ошибках.

А вот эффект сказочности был подпорчен излишними декораторскими наворотами, торчащими то тут, то там деталями крепления декораций.

Антракт: скажу про актерские работы. Медведь, принцесса — молодцы, есть возможности для роста и работы над ролью (каков будет второй состав?). Евгений Харитонов убедителен, он занял долгое время пустующую нишу в нашем театре «зрелого героя», заменил своего тезку Евгения Бакалова. Александр Куприянов, ставший главным характерным актером пензенской драмы, на этот раз показался не таким ярким, как обычно. Может быть, его образ и место в спектакле не до конца продуманы. Павел Тачков хотя и был одет, как Андрей Миронов в роли министра — администратора, избежал знаменитых интонаций. Дуэт заслуженных Конопатина и Старовойт не убедил, пара у них не склеилась, в их чувства я не поверил.

После антракты я чуть не заплакал… Ради второй части прощаются все огрехи первой. В итоге понял, что Андрей Шляпин & компания сделали спектакль о любви вообще, о любви в разных смыслах этого слова, о любви к женщине, родителям, Богу, деньгам, Родине, к жизни. Нищие безоружные люди сбрасывают королей с престола из-за любви к ближнему. Из-за любви к Родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются в самое небо и бросаются в самый ад из-за любви к истине.

И банальная мысль, что «любовь сильнее смерти» показалась под занавес не такой уж банальной. Ну а спектакль закончился почти по Максиму Горькому, мол, безумству храбрых поем мы славу! Уж если любишь что-то или кого-то (человека, деньги, идею), то храбрости в этом нет. Нельзя же любовь сегодня держать за подвиг.

Петь славу за храбрость нужно пензенскому драмтеатру и Андрею Шляпину, рискнувшим
превратить «Обыкновенное чудо» в необыкновенный спектакль — для наших зрителей точно…

P. S. Завлит нашего театра Виталий Соколов все больше становится похож внешне на Константина Сергеевича Станиславского.

Социальные комментарии Cackle