Рецензия на фильм «Ученик»

14 октября 2016 663 просмотра
«Ученик» (18+) Кирилла Серебренникова во многом похож на традиционное современное российское кино фестивального типа. Этакую «экзотику», которую обожают и всячески ласкают в Каннах и Венеции, а вот на родине старательно обходят стороной, ибо нечего нам про безысходность показывать, когда мы в ней ежедневно существуем. Однако при ближайшем рассмотрении это кино оказывается слишком расплывчатым, чтобы говорить о том, что это новый «Левиафан»." data-title="Рецензия на фильм «Ученик» — Пенза-пресс, рунет за день">
Кинокритика от Татьяны Котиной
«Ученик» (18+) Кирилла Серебренникова во многом похож на традиционное современное российское кино фестивального типа. Этакую «экзотику», которую обожают и всячески ласкают в Каннах и Венеции, а вот на родине старательно обходят стороной, ибо нечего нам про безысходность показывать, когда мы в ней ежедневно существуем. Однако при ближайшем рассмотрении это кино оказывается слишком расплывчатым, чтобы говорить о том, что это новый «Левиафан».
Лента снята по пьесе «Мученик» немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга на тему, актуальную в Европе в той же мере, что и в России. Однако под натиском наших реалий произведение о религиозном фанатизме и неспособности окружающих его побороть совершенно ожидаемо приобретает совсем другие черты.

В руках Серебренникова история старшеклассника Вениамина, помешавшегося на строгом следовании заповедям из Библии, с первых кадров даёт понять, что повёрнутый на религии школьник — это не явление, а следствие, изучать которое никто не будет. Он здесь как генетическая мутация, которую не исправить. А вот понять, что стало причиной такого нездоровья можно попытаться, что фильм, собственно говоря, и делает.

Правда, исследования как такового не получилось. Может быть, конечно, для европейца всё это в новинку, и выводы финала их могут поразить, но для российского зрителя всё будет ясно с первых кадров.

Серебренников и не пытается как-то скрыть или замаскировать символы, обличающие современную Россию, он выводит их жирно и в закономерном порядке друг за другом, акцентирует внимание на них так, что не разглядит лишь слепой. Повсеместные телевизоры, перевёрнутые российские флаги, георгиевские ленты, лица вождей на стенах школ, Сталин и занятия по православному воспитанию здесь выглядят уже до скучного привычно и не способны сильно тронуть до самого финала, когда все покровы будут сорваны, и кино перейдёт в открытое наступление, забыв о Вениамине и его религиозных причудах. Выглядит это как очередное подтверждение уже давно всем известного стыдного диагноза, лечение к которому так и не подобрали.

Несмотря на такую тональность, кино всё-таки старается выглядеть не «национальной болезнью», а общечеловеческой антирелигиозной притчей, но быстро тонет во всех этих водах толкования Евангелия и борьбы библейской нравственности с животной реальностью.

Каким бы демоном во плоти не был мальчик Веня, как бы не был одержим верой, животный инстинкт кладёт его на лопатки также, как любого другого подростка, и как такового столкновения природы и Бога не получается. Да что уж там, его здесь и не было никогда, есть только взрослые, которые не слышат друг друга и сжимаются от страха и тотальной неуверенности, потому что верить им не в чего и не в кого.

На их фоне дети, походящие на язычников, ещё более неприкаянные, в сущности, чем их родители, смотрятся гораздо здоровее, но только если смотреть на них с точки зрения млекопитающих. На этом фоне все размышления главного героя о смысле жизни, целях человечества и морали иногда выглядят пугающе правдивыми. Иногда с ним хочется согласиться даже больше, чем с интеллигентной и продвинутой преподавательницей биологии Красновой, которая в одиночку вынуждена противостоять демону религии, поглотившему их школу.



​В том, что даже эта номинальная положительная героиня в конце концов тоже вызовет отторжение, — главный финт «Ученика». Бросив на полпути изжеванную тему религии, Серебренников снова вернётся к прогнившему обществу и устремиться рассказать, что не только одна сторона виновата в том, что страна превратилась в стадо послушных слепых овец. Противоположная, хотя и умеет пронзительно манифестировать о тоталитаризме на фоне портрета президента, не способна найти выход из сложившейся ситуации. Она может только клин клином, глаз за глаз, вопить стоя на месте, с которого её не смогут сдвинуть, но не более.

Концовка «Ученика» по мощности и порождаемому накалу возмущения, пожалуй, достойна аплодисментов. Она как громкий хлопок в кромешной темноте заставляет вздрогнуть и забыть о том, что до этого кино пыталось найти и другие выходы. И о чём бы первоначально не была пьеса, в России она станет очередной горькой констатацией реальности. Телом добродушного безвинного юродивого, пострадавшего, потому что окружающие так и не смогли договориться.






Социальные комментарии Cackle