Вам будет интересно
Наши новости

Онлайн-брифинг: Как найти общий язык с подростками

4 октября 2016 4374 просмотра

" data-title="Онлайн-брифинг: Как найти общий язык с подростками — Пенза-пресс, рунет за день">

Как найти подход к современным подросткам? Что делать с детской интернет- и «лайко"-зависимостью? Как настроить ребенка на сдачу экзамена? Как правильно разрешить школьный конфликт между учениками? Обсуждение этих и других вопросов прошло в рамках онлайн-брифинга в ИА «Пенза-Пресс» 4 октября с 14 до 15 часов.

На вопросы жителей региона отвечали педагог-психолог центра психолого-педагогической медицинской и социальной помощи Пензенской области Елена Игоревна Шахова, ведущий специалист управления воспитания, дополнительного образования и защиты прав детей министерства образования региона Любовь Вячеславовна Денисова, старший воспитатель губернского лицея для одаренных детей Виталий Сергеевич Дятлов, специалист Института регионального развития Лариса Николаевна Разуваева и представительница родительской общественности школы № 65 г. Пензы Гредаева Янина Евгеньевна.

Вопросы можно было оставлять ниже в комментариях во время брифинга. Также их можно было присылать на электронную почту редакции penzapress@yandex.ru с пометкой «брифинг».

Корреспондент ИА «Пенза-Пресс» Галина Преснякова: В последнее время много появилось историй о подростках-экстремалах: они прыгают по крышам, делают опасные селфи. Самая «свежая история» о том, как в Пензе ребята подожгли себя и прыгнули с моста в центре города в Суру. Как вы оцениваете такие увлечения молодежи?

Лариса Разуваева: Экстремальные виды развлечений были всегда. Мы помним катания на заднике трамваев, прыгания в сугробы с крыш и так далее. Это возраст экспериментов. То, что пошли особо изысканные виды развлечений, — это связано с Сетью. Сеть дает внимание. Главное — показать, какой я жесткий, крутой, таким образом получить одобрение, внимание, заработок. Не изменилась сама тяга подростков к экстриму, изменились его формы, которые еще вопрос, намного ли жестче, чем прежде. Катиться по гололедице за грузовиком — не менее опасно чем-то, что делают сейчас дети.

Я против того, чтобы современных подростков как-то выделяли по сравнению с прошлыми поколениями. Есть замечательный психологический совет — если вы стали ворчать на молодежь, хотя бы внутренне, смело подходите к зеркалу и говорите: «Здравствуй, старость». Я разделяю озабоченность родителей, что дети могут находиться в опасности, но здесь два варианта — больше времени проводить с ребенком и технология занятости.

Виталий Дятлов: Я могу сказать, что с моста Дружбы дети летом регулярно прыгают, мимо них проходят сотни взрослых совершенно спокойно.

Лариса Разуваева: Да, это равнодушие взрослых.

Виталий Дятлов: Летом это редко вызывает такой резонанс, а напротив стоит управление полиции, когда-то их останавливают, а в основной массе — нет. Раньше это было очень облюбованное место. В данном случае это вызвало резонанс, потому что есть акт поджигания.

Лариса Разуваева: Взрослые думают — мы хорошие, подростки не удались. На самом деле подростки — это наше зеркало, и если они сейчас в таких извращенных формах экспериментируют, надо подумать о себе: нет ли у нас как у родителей, общества, равнодушного общества, к себе вопросов.

Журналист телеканала «Экспресс» Елена Моисеева: По поводу зацепинга. Такими вопросами должны заниматься только спецслужбы? Какая доля ответственности лежит на родителях и обществе в целом?

Янина Гредаева: Стопроцентная — и на обществе, и на родителях. Больше всего, конечно, я считаю, на родителях. Мы воспитываем детей и мы как родители не готовы к воспитанию. В нас это не заложили — психологию воспитания детей. Поэтому и дети такие проблемные, или, может быть, информации слишком много для них. Они не справляются с ней, не могут проанализировать и сделать выводы.

Виталий Дятлов: Россия так хотела насладиться процессами индустриального и постиндустриального мира, и мы это получили — попали в сетевое пространство, но мы не ожидали тех рисков, которые есть. Во все времена ребенок искал, где себя реализовать. У сегодняшних детей просто больше возможностей и они ими пользуются, почему нет?

Это результат: если ребенок не занят чем-то, если его не признают, он ищет ситуацию успеха в чем-то другом. Он что-то снимает и выкладывает в Сеть, то есть ему нужно признание, если в школе не обращают внимания, дома не очень признают. К этому нужно быть готовым. Если ребенок растет в семье, где есть внимание, забота, ему нет необходимости прыгать, заниматься зацепингом.

Елена Моисеева: Это связано с тем, что семьи неблагополучные?

Любовь Денисова: Нет, совсем необязательно.

Елена Шахова: Здесь вопрос в способности ребенка предсказывать последствия своих действий. Даже взрослому человеку свойственен такой ложный оптимизм, что с нами ничего плохого не произойдет. А дети вообще гонят от себя эту мысль и не готовы об этом думать. Им кажется, что кто-то попал под машину, разбился, со мной этого точно не случится. Он дурак, глупый, а я точно смогу. Возможность спрогнозировать последствия тоже зависит от семьи. Если диалог построен, родителей воспринимают как тех, кто говорит правду, тогда ребенок будет их слушать. Это помимо того, что ребенок должен быть занят и где-то себя реализовывать.

Елена Моисеева: Как вы считаете, запретительные меры действенны?

Любовь Денисова: Политика запретов в принципе не очень эффективна. Потому что запрещая, нужно предлагать какую-то альтернативу — энергию ребенка нужно направлять в безопасное русло.

Петр: Как вы считаете, надо ли за все «шалости» взрослеющих детишек наказывать родителей? Может быть, стоит ввести какие-то исправительные работы, организовывать какие-то курсы для таких детей? Родители, конечно, в ответе, но они же работают, не могут знать, что их ребенок делает, когда гуляет. Следить за ними что ли или запереть дома?

Янина Гредаева: Я считаю, трудотерапия — 100% решение проблемы. Настолько дети у нас избалованы и не любят работать физически. Я позитивно приняла инициативу министра образования об уборках в школах. Некоторые девочки в 11 классе еще ни разу в руке не держали тряпку. А кто за них будет убираться, когда у них будет семья?

Виталий Дятлов: У нас есть право, если это подходит под юрисдикцию, то родители должны нести ответственность за своих детей. Он законный представитель. Если ребенок должен, по закону, нести ответственность, он будет ее нести. Нормы наказания будут только в соответствии с законом.

Что касается того, что родитель не знает, где находится его ребенок, то это абсурд. Понятно, что он не может контролировать каждый его шаг, но по нормам законодательства за действия ребенка отвечает родитель. Поэтому хочет он того или нет, может он проконтролировать или нет, родитель отвечает за ребенка.

Лариса Разуваева: Мы можем воспитать таким образом ненависть к труду. Если труд превращается в наказание, то отношение к нему формируется соответствующее. Здесь нужно действовать очень осторожно.

По поводу девочки, которая ни разу не помыла дома полы — у меня тысячи примеров, когда девочки-припевочки, которые были изнежены дома, выходя замуж, воспроизводили модель поведения мамы: делали все, как она.

Елена Шахова: Здесь вопрос ответственности. Если ребенок что-то сломал, извиняться за это должны не только мама и папа, но и он сам. И хотя бы попытаться что-то починить. В таком плане исправление своих действий — это да.

Лариса Разуваева: В Америке разбитое ребенком окно никак не касается родителей. Ребенок отрабатывает в школе стоимость этого окна. Трудится вместо уборщицы или гардеробщицы и за заработанные деньги покупает новое стекло.

Надежда: Считаете ли вы, что современные подростки подсели на «лайкоиглу»? Вы думаете, это заболевание какое-то? Они ради просмотров совершают просто дикие вещи! Что делать?

Елена Шахова: Вряд ли это заболевание, «лайки» — это просто положительная оценка. Есть желание того, чтобы тебя поддержали. Подросткам свойственно ориентироваться на внешнее окружение, а это довольно простой способ — публиковать глупости. Если есть другая сфера, где подростка слышат, замечают, у него получается что-то, то и лайки ему не нужны.

Лариса Разуваева: Плюс опять модель. Посмотрите на взрослые «Инстаграммы». Это катастрофа — фотографировать тарелки с едой. Какой пример мы подаем детям? Это все пройдет, это некое поветрие.

Виталий Денисов: Это увлечение не только ребенка, а общества. Возникает вопрос — что будет дальше?

Елизавета М.: Как отвлечь ребенка от компьютера и гаджетов? Я весь день на работе, пароль ставить на компьютер? А телефон — его стоит купить попроще, не будет ли он чувствовать себя ущербным, когда у других новомодные смартфоны?

Янина Гредаева: Спорт, другие массовые мероприятия помогут отвлечь.

Елена Шахова: Пароль на компьютере ставить смысла нет. Большинство детей разбираются в этом лучше взрослых. Вопрос самоотношения через смартфон зависит от родителей — если они презентуют его как статусную вещь, то и отношение будет у детей соответствующее.

Лариса Разуваева: Надо предостеречь маму, которая задает этот вопрос. Были трагические случаи в регионе. Одна мама пыталась бороться в компьютерной зависимостью сына и перерезала все провода. Мальчик порвал на себе рубашку, кричал и бесновался. Еще один мальчик убежал из дома, когда родители отключили Интернет. Все резкие действия, запреты — от бессилия. Ребенок овтечает агрессией на агрессией и это может быть опасно для его жизни. Найдите другой способ. Родители же сами рады, когда он сидит у экрана и не трогает. Сначала он смотрит мультики, потом телевизор, компьютер. Родители заняты своими делами. А потом спохватываются: «Батюшки, да он зависимый».

Горожанка: Мой сын перешел в 10 класс — финишная прямая, но интерес к учебе, мягко говоря, угас. Как настроить его на учебу, сдачу экзаменов? Как донести, что учиться надо ему для дальнейшей жизни?

Елена Шахова: Если это вопрос непонимания, зачем им это нужно. Здесь помогает строить разговор так, чтобы ребенок сам рассказывал, зачем ему это нужно. Тогда, когда мы говорим за себя, мы легче это принимаем, чем навязанное.

Горожанка: Мой сын перешел в 10 класс — финишная прямая, но интерес к учебе, мягко говоря, угас. Как настроить его на учебу, сдачу экзаменов? Как донести, что учиться надо ему для дальнейшей жизни?

Елена Шахова: Если это вопрос непонимания, зачем им это нужно. Здесь помогает строить разговор так, чтобы ребенок сам рассказывал, зачем ему это нужно. Тогда, когда мы говорим за себя, мы легче это принимаем, чем навязанное.

Лариса Разуваева: В 10 классе — типичная ситуация расслабления после ГИА, и родители начинают метаться, что ребенок все забросил. Если ребенок хронически плохо учился, в 10 классе поздно начинать. Утешить родителей можно тем, что такие дети спокойно чувствуют себя на ЕГЭ, плохо его переносят как раз отличники. Психологическое здоровье тоже важно.

Виталий Дятлов: Надо разговаривать с детьми, тогда такие моменты не станут неожиданностью. Надо научиться слушать детей.

Анастасия: Дочь учится в 9 классе, в 10 идти не хочет, а хочет сразу после 9 идти учиться на проводницу. Ей кажется эта профессия очень романтичной. Нам же с мужем хочется, чтобы она закончила 11 классов и поступила в вуз. Как быть? Как объяснить, что это не «профессия мечты» и нужно стремиться к большему? Хочется лучшей жизни для ребенка, а мотание туда-сюда в грязных вагонах и мытье туалетов — совсем не романтично.

Лариса Разуваева: Дайте ей попробовать. Попросите проводника взять с собой девочку в рейс.

Виталий Дятлов: Это мама с папой считают, что надо 10 — 11 классов окончить, у ребенка может быть другое понимание.

Елена Шахова: Здесь можно найти компромисс — доучись 11 классов и потом иди работать, куда хочется.

Лариса Разуваева: С подростками вообще хорошо работает компромисс. Он хочет гулять до 11, а мама говорит прийти в 8. Надо договориться на 9: я тебе час дарю, и ты мне час.

Валентина: Мой сын перестал меня слушаться, он дерзит, грубит, про учебу я вообще молчу… Подскажите, что делать?

Любовь Денисова: Это может быть связано с очень разными факторами. Надо начать разговаривать, если сложно самим — обратиться к специалистам. Эта проблема не за один день возникла, ее нужно решать поэтапно.

Елена Шахова: Разговаривать нужно правильно. Это не должен быть допрос, одну и ту же идею можно выразить разными словами. Можно за четверку похвалить, сказать, что осталось совсем чуть-чуть, а можно отругать и говорить с позиции силы. Ситуация доходит до того, что дети начинают еще отдаляться, прятаться.

Лариса Разуваева: Реакция протеста — одно из естественных свойств подростка. Если ваш ребенок в этом возрасте был шелковым, напрягитесь. Возможна аккумуляция личностной энергии, и он ее выплеснет в 19 лет в наркотики, в незапланированную беременность и так далее, а возможно, мы поломали личность: если он идет в тех штанах, которые ему дали, говорит то, что надо — это через коленку поломанный ребенок. Если ваш огрызается, вы молодец в каком-то смысле.

Аноним: Беспокоюсь о сыне. Если у других проблема — гуляет и не учится, у нас наоборот. Из дома не выгонишь, и дело не в компьютере, он читает, что-то учит. Но почти нет друзей. Это нормально?

Лариса Разуваева: Возрастные особенности типичны, но не всеобщи. Интровертированный ребенок, живет внутренним миром, все очень хорошо. Есть домашние дети, потом они становятся домашними мужьями или женами, это прекрасно.

Анна Кирилловна: У моего ребенка — конфликт с учителем. Что делать мне как маме? Принять сторону ребенка или педагога? Я считаю, что это личная неприязнь, но она же отравляет жизнь. Что посоветуете? Неужели школу менять?

Любовь Денисова: Надо разобраться в сути вопроса, конфликты бывают разные.

Мама школьницы: Моя дочка — белая ворона в классе. Учится хорошо, по дискотекам не ходит, за это ее просто изживают одноклассницы. Что может помочь?

Алиса: Моя дочь — задира. Поэтому в школе бываю часто. Как утихомирить ее буйный нрав? Как бы до беды не дошло.

Елена Шахова: Если задира, то нужно уточнить, сколько ребенку лет, нет ли каких-то психологических особенностей. Если есть заболевания, диагнозы, то их надо лечить. Если есть вспышки агрессии, то они не взялись ниоткуда. Скорее всего, он берет их из дома. Если дома есть напряжение, которое нельзя выплеснуть, то он несет его в школу.

Насчет белой вороны — либо это восприятие мамы, либо есть и другие причины, о которых она умолчала. Только за хорошую учебу никто никого изживать не станет. Бывают совершенно разные ситуации. Бывало, мама одевала дочку так, что она выглядела очень смешно и несуразно. Это хорошо понимали ее одноклассники. Если травля действительно существует, то, возможно, ребенок общаться не умеет. Причин очень много может быть.

Лариса Разуваева: Есть такое понятие как виктимная личность — неуверенный в себе человек, он суетлив, подавлен, самоунижен. Он вызывает у окружающих желание еще больше заклевать. Совет — надо разговаривать с детьми, чтобы выяснить причины тех или иных ситуаций.

Галина Преснякова: Психологи, насколько я знаю, есть не во всех школах. Куда обращаться родителям?

Елена Шахова: Можно обратиться в центр психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи Пензенской области. Нас мало, поэтому на консультацию можно попасть быстро, а можно через несколько месяцев. Консультации бесплатные, мы — государственное учреждение.

Галина: Как вы думаете, может быть стоит организовывать обязательные курсы для будущих мам и пап? Чтобы они знали основы психологии ребенка, азы воспитания. Ведь губим детей! Чтобы машину водить, права нужны, а детей воспитывать можно абы как, получается.

Виталий Дятлов: Да, такие курсы нужны. Вопрос только в том, кто и где будет их проводить. Если родители действительно хотят чему-то научиться, они найдут возможность, в Сети много литературы. Образование психолого-педагогическое нужно всем. Для того, чтобы понять мир ребенка, психологические знания нужны.

Лариса Разуваева: Почему бы действительно не сделать обязательной школу будущих родителей, когда семья забеременела (беременеют, кстати, оба). Есть же школа приемных родителей. А вообще есть замечательная поговорка: «не воспитывайте детей, они все равно будут похожи на вас, воспитайте себя».

Денис: Как вы считаете, учитель должен быть а чем-то психологом? Как в действительности у нас обстоит дело с психологической подготовкой учителей?

Любовь Денисова: Обязательно. Эти знания очень важны и нужны, общение нужно строить на знании, как минимум, возрастной психологии.

Лариса Разуваева: Единственное, курсы психологии в институтах идут на первых курсах, и слушают лекции сами подростки, к концу обучения уже все знания выветриваются. Если бы поменяли учебный план, подготовка стала бы эффективней.

Марина: Читала в книге одного психолога, что надо жить для себя, а не для ребенка. Мол, тогда ребенок станет вас уважать. Один совет запомнился: если ребенок не может даже положить в стирку вещь, не стирайте ее, пусть ходить в грязной рубашке, пока до него не дойдет. Как вы считаете, он прав?

Елена Шахова: Если ребенок — из тех детей, до которых в принципе не доходит, то это будет бесполезно. А вообще все зависит от того, с какого возраста ребенку позволили быть самостоятельным. Если лет до 15 контролировали, опекали, а потом выпихнули и сказали — делай все сам, то толку от этого будет мало.

Любовь Денисова: Нужна золотая середина: не надо врастать в ребенка, но и не надо самоустраняться.

Дмитрий Николаевич: Мы с женой — в разводе. Как мне вести себя с сыном, чтобы он не чувствовал себя обделенным вниманием?

Лариса Разуваева: Встречаться, разговаривать о жизни, не читать нотаций, перестать конкурировать за любовь. Не надо ребенка подкупать подарками. Мамам не надо запрещать такие встречи. Спрашивайте не «что получил?», а «что нового узнал?» — это должен быть универсальный вопрос всех родителей.

Ирина Николаевна: Моей дочери скоро предстоит этот сложный подростковый период. Можно ли как-то минимизировать риски? Может быть, есть какая-то профилактика подростковых проблем? Поделитесь рецептом.

Любовь Денисова: Нужно видеть, слышать ребенка, разговаривать с момента его рождения. Подростковый возраст не упал как снег на голову. К нему подготовиться нельзя, либо есть отношения между родителями и ребенком, выстроенные годами, либо их нет. Нужно находить время на ребенка, разговаривать, разговаривать и еще раз разговаривать.

Лариса Разуваева: Не надо специально готовиться ни к чему. Это естественный этап в жизни ребенка, который пройдет. Ведите себя с ребенком как обычно, ничего такого в подростковом возрасте нет, если есть доверие. Есть хорошие сайты, там можно почитать про то, что собой представляет подростковый возраст. Ничего страшного в этом нет.


Социальные комментарии Cackle

Новости Mediametrics