Трио известного пианиста, народного артиста России Даниила Крамера выступило на закрытии второго дня фестиваля «Jazz May». Перед концертом музыкант побеседовал с журналистами и рассказал, почему невероятно дорого записать диск джазовых стандартов, сколько наша страна может потерять на отъезде одного пианиста за рубеж и почему он полностью поддерживает санкции в отношении России.

– Даниил Борисович, как вы объясните тот факт, что российские музыканты чрезвычайно востребованы на мировой джазовой сцене, но о российском джазе на Западе фактически неизвестно?

– Понимаете, это вопрос «продюса» – вопрос денег, размер которых кратно превышает нефтяные доходы или доходы алмазного бизнеса. Американцы в этом плане необычайно практичны. Попробуйте себе представить прямые роялти (вид лицензионных выплат – прим. ред.) – скажем, по доллару – за исполнение песен одного только Майкла Джексона. В каждом ресторане, на каждой радиостанции во всем мире, в рекламе. Я думаю, это порядка 20-30 миллионов долларов в день. Теперь попробуем представить то же самое в размере всей американской попсы. Думаю, это порядка полумиллиарда долларов в день.

Фирма Warner Brothers сделала то, что почему-то не сделала ни одна русская фирма: она взяла и скупила права на огромное количество джазовых произведений. Есть такой термин «очистка диска» – он означает выплаты всех положенных авторских прав, чтобы диск был легальным. Так вот, выплата за одну пьесу составляет 500 долларов. Предположим, что в диске 10 пьес. Это значит, что любой российский джазмен, который хочет записать диск любимых вами джазовых стандартов, должен отправить в Америку пять тысяч долларов, еще даже ничего не сделав.

Мы кормим эту экономику так же, как кормим экономику Италии, Франции, Германии, потому что на наших радио, в наших ресторанах с помощью их «продюса» звучат их песни. Они проталкивают всеми возможными способами своих исполнителей на все мировые сцены. Созданы специальные структуры поддержки. Посмотрите, что такое «Альянс Франсез», что такое «Институт Гете». Посмотрите, какая агрессивная политика у этих структур. И это абсолютно правильно.

И где я вижу такую агрессивную политику с российской стороны? Чего стоит один только Женя Кисин (пианист-виртуоз, обладатель «Грэмми» - прим. ред.), которого призвали в армию, из-за чего он взял и сбежал [за рубеж]. И правильно сделал. Сколько уже было говорено, что нужно иметь комиссию, которая будет отбирать этих несчастных 800 тысяч мальчиков, которых не надо отправлять в стройбаты; не надо им зубной щеткой чистить туалеты, не надо им стрелять из автомата – им надо думать и им надо играть, потому что это живые деньги. Теперь у Кисина на многие годы контракт, насколько я помню, с Sony. Будем считать, что при среднем гонораре в 100 тысяч евро (я не лезу в чужой кошелек, просто предположим – у него, наверное, больше) его доход составляет около полутора миллионов евро в месяц и, в среднем, 15 миллионов евро с выплатами эндорсмента, роялти, доходами от продаж дисков и так далее. Теперь просто возьмем 13% подоходного налога и посчитаем, сколько миллионов евро только из-за одного музыканта потеряла наша страна.



– Получается, дело даже не в отсутствии хороших продюсеров, а в отсутствии государственной политики?

– Абсолютно верно, ее в природе не существует. Вместо этого у нас сейчас в Думе проговаривают закон, по которому музыкант обязан заплатить неизвестным мне структурам, чтобы сыграть в зале площадью больше 400 квадратных метров. Вместо того, чтобы развивать этот «продюс», наше Россотрудничество, насколько я знаю, не имеет права даже продавать билеты за рубежом. Что ж, мудро…

– Какой выход из сложившейся ситуации вы видите?

– Первое – менять налоговую систему страны. Искусство нигде в мире не ходит с протянутой рукой. В налоговой системе Европы и США каждый город имеет процент со всех [осуществляемых в нем] покупок.

Я никак не мог понять: по статистике, только 0,4% европейских фестивалей уходит в маленькую прибыль или в ноль, большие же все убыточны. Но эти фестивали держат, изо всех сил держат власти. Я все понял, когда разговорился с генеральным менеджером фестиваля в Монтебо. Это 60-тысячный городок, в который аж Элтон Джон и Патрисия Каас приезжают на фестиваль. Затраты на Элтона Джона – порядка миллиона долларов. Плюс накладные расходы. Ну никак не окупите вы эту сумму с билетов, это нереально. На что [генеральный менеджер] Жан-Шарль усмехнулся и сказал: во Франции городской налог – это 18%. Вы взяли чашку кофе за два евро – 36 центов осталось в городе. От фестиваля город получил порядка 25 миллионов чистой прибыли. Фестиваль получил три миллиона евро убытка. Власти города сказали: умницы! Вот вам три миллиона, вот еще миллион на содержание вашей конторы, только делайте этот фестиваль и дальше. Результат – Европа переполнена искусством. И оно не ходит с протянутой рукой к министерству культуры. Оно смотрит гордо и говорит: это я вас кормлю.

Культура во всем мире кормит бюджет. В США только два оркестра имеют бюджетное содержание. А вы мне покажите хоть один город в США, хоть один приличный колледж без оркестра. Они все очень хорошо умеют считать деньги. Поэтому вторым номером надо реформировать закон о меценатстве и спонсорстве. Он должен реально облегчать налоговое бремя. Это снимает нагрузку с бюджета. Мы готовы сами себя кормить, просто не трогайте нас, дайте эту возможность, оставьте в городе часть денег и мы сами все сделаем.

То же и в промышленности. Я приехал в Дубай, мне показали громадный город, который сейчас чуть ли не один из нескольких мировых лидеров по разработке новых научных идей. Найдите хоть одну ведущую фирму, которая не представлена сегодня в научном секторе Дубая. Как они это сделали? Эмиры сказали: не надо нам налогов, мы с вами в 30-процентной доле – и в расходах, и в прибыли. Через несколько лет эмиры Дубая собираются вообще жить без нефти.

Почему Израиль изо всех сил отказывается разрабатывать гигантское газовое месторождение, которые было открыто недавно и которое превратит страну во вторые Арабские Эмираты? Они ругаются в Кнессете и не хотят его разрабатывать, потому что знают судьбу ресурсоэкспортирующих стран, в том числе и России. Мы – рабы собственного богатства. Поэтому я могу сказать откровенно: я благословляю Европу за санкции и молюсь, чтобы их ни за что не отменили. Я благословляю падение цены на нефть. Я молюсь, чтобы она упала долларов до пяти, чтобы мы, наконец, начали развивать собственную промышленность […]

Россия – чудная страна, просто ее в порядок надо привести. Поэтому я отсюда не уезжаю. У меня же никого нет в России – вся моя родня живет в Германии, в США, в Израиле. Я один здесь. Хотя было время, и были мысли. И боюсь, вернее, мне бы очень не хотелось, чтобы эти мысли снова ко мне пришли. Я не хочу видеть разрушение того, чему отдал всю свою жизнь. Очень не хочется видеть, что ты жизнь свою выкинул коту под хвост: играл, объяснял, учил, а потом пришли дилетанты, называющие себя министрами, и все разрушили.

Мы используем cookies для улучшения работы сайта и обеспечения удобства пользователей. Продолжая использовать этот сайт, Вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов и других данных в соответствии с Политикой использования cookies