– Иван, вспомни, как ты пришел в волонтерское движение.

– Это было в сентябре 2023 года, мне было тогда 18 лет. «Молодежка» Народного фронта собирала участников для отправки гуманитарной миссии на Донбассе. У меня в это время отец вернулся с СВО. Я воодушевился его рассказами и сказал ребятам: «Я хочу поехать с вами!» Но в тот год наша поездка не состоялась, поскольку в Донбассе изменилась обстановка. И мы с ребятами работали на гуманитарном складе в Ростове-на–Дону. А моя поездка на Донбасс перенеслась на год.

После своей первой гуманитарной миссии я подружился с ребятами из «Молодежки», участвовал во многих их мероприятиях, делал то, что мне поручали. У нас сформировалась команда единомышленников, ребята хорошо меня приняли. И я решил остаться.

– Какие эмоции ты испытал, когда впервые отправился с гуманитарным грузом на Донбасс?

– До своей первой поездки я плохо себе представлял, что происходит в этом районе, обстановку мог оценить только из новостей или из соцсетей. Донецк мне представлялся серым, мрачным городом, где постоянно звучат выстрелы и рвутся снаряды. А когда приехал туда, то увидел другую картину: если не выезжать из центра города, то сразу и не поймешь, что там идет война.

Еще меня удивило поведение местных жителей в экстремальных ситуациях. Однажды мы с ребятами приехали в центр Донецка, где за полчаса до этого украинцы обстреляли жилую пятиэтажку ракетами Himars. Мы помогали людям: закрывали окна временной пленкой, разбирали завалы в квартирах и на улице. Обычно наш алгоритм действий таков: приезжаем на место, обходим квартиры и спрашиваем, кому из жителей требуется помощь. Затем начинаем работать.



После того обстрела один мирный житель погиб, несколько были ранены. Конечно, это было страшно… Я подумал, что после такой бомбежки у людей начнется паника, но этого не произошло. Они действовали спокойно, без суеты. Жители без лишних разговоров начали устранять последствия разрушения, и мы им в этом помогали. Видимо, для них такие ситуации стали обыденными.

Мне поначалу было непривычно слышать звуки «выходов» и «прилетов». Но мы вскоре привыкли.

– В чем еще заключается помощь волонтеров в поездках на освобожденные территории?

– Обычно такие поездки длятся около двух недель. Кроме разбора завалов в домах, мы работаем на гуманитарных складах. Сюда привозят грузы со всей России. Мы с ребятами формируем наборы с гигиеническими принадлежностями, продуктами, потом загружаем их в машину, чтобы отвезти туда, где они необходимы: бойцам или мирным жителям.

Спектр задач у волонтеров огромный. В свою последнюю гуманитарную миссию, которая прошла в августе этого года, мы работали в монастыре под Угледаром. Это самый большой монастырь в ДНР. С 2022 года его бомбили украинские войска. И мы приезжали туда, чтобы помогать священнослужителям приводить в порядок территорию.

– Наверняка такие поездки для волонтеров сопряжены с немалым риском для жизни…

– К сожалению, в нашей работе иногда происходят и грустные истории. Летом прошлого года во время гуманитарной миссии в Курске мы работали на гуманитарном складе. Здесь трудились ребята со всей России, примерно 100 человек. Среди волонтеров были двое парней с Донбасса. Однажды они поехали на эвакуацию мирных жителей в Курскую область. При переезде через реку Сейм случилось непредвиденное: в их машину влетел снаряд. Водитель выжил, а парни погибли. Им было 21 и 22 года. Это было страшной потерей и большим горем для всех нас... На следующий день мы с ребятами соорудили стихийный мемориал в центре Курска, туда жители несли цветы.

Мы решили: если будем сидеть и горевать, то погибшие парни нам этого не простят, мы должны продолжать их дело. И вновь принялись за работу.

А работы было очень много. Шел огромный поток гуманитарки со всей России, прибывшие фуры стояли в длинных очередях, ожидая разгрузки.

Впервые в моей практике в Курске гуманитарный склад работал круглосуточно. Мы с ребятами разделились на смены: одни трудились утром, другие вечером.



– По телевизору можно увидеть сюжеты не только о людях, но и о животных, которые оказываются в зоне боевых действий…

– Такие истории действительно случаются. Во время гуманитарной миссии в Курске мы с ребятами спасли двух собак. Когда ехали на гуманитарный склад, перед нашей машиной сбили собаку-далматинца, которая перебегала дорогу. Мы осмотрели пса и решили забрать его с собой. Аккуратно положили в машину и отвезли в ветеринарку.

Врачи помогли собаке, а нам дали рекомендации, как ее выхаживать. Мы сделали для пса небольшую будку рядом со складом, и очередному дежурному на КПП приносили все, что было нужно для собаки.

Когда животное поправилось, мы дали объявление: «Отдадим далматинца в добрые руки». Вскоре откликнулась девушка из Курска и забрала пса.

А еще одну собаку мои товарищи вывезли из приграничья города. Когда ребята занимались эвакуацией жителей, то заметили во дворе сидящего на цепи пса. Видимо, хозяева в спешке уехали, а он остался. Волонтеры собаку пожалели, отвязали и увезли с собой. Пес оказался на редкость умным. Потом его забрал себе сотрудник исполнительного комитета Народного фронта Курской области.

– Что для тебя было самым сложным во время гуманитарных миссий?

– Пожалуй, сложнее всего физически и морально далась мне поездка в Курск. Помню, что мы с ребятами в конце июля 2024 года участвовали в форуме, который проходил в Воронеже. А 6 августа произошли известные события в Курске. Участникам форума объявили, что требуется помощь добровольцев.

Я позвонил домой родителям и сообщил, что с форума сразу отправляюсь в Курск. Мама, конечно, очень волновалась. Тем более что отец чуть ранее продлил контракт и вновь ушел на СВО.

В ходе поездки в Курск мне было непросто с моральной точки зрения: меня волновал тот факт, что противник зашел на нашу территорию. Я понимал, что все это происходит недалеко, и каждый из нас должен чем-то помочь.



В Курске у волонтеров было много работы, мы проводили реорганизацию склада. Я там пробыл две недели, потом понял, что не могу сейчас уехать домой, и остался еще на две недели.

Когда я ездил на гуманитарные миссии в качестве активиста, мне было проще. А когда стал координатором, то почувствовал большую ответственность за своих ребят. Но у нас достаточно сплоченная команда и хорошие ребята. Так что они меня не подводят.

В ходе гуманитарных миссий нередко мы занимаемся тяжелым физическим трудом. Например, когда разбираем завалы в зданиях. Бывает, что возникают мысли об усталости, хочется присесть и отдохнуть. Но ты знаешь, что если присядешь, то потом трудно будет опять подняться. Так что переступаешь через «не могу» и работаешь дальше.



– Как ты считаешь, изменился ли ты после этих поездок?

– Думаю, что сильно поменялось мое мировоззрение. Одно дело, когда события, происходящие в ДНР, видишь на экране или в Интернете. Тебе кажется, что это происходит где-то далеко от тебя. Донбасс же расположен от нас примерно в полутора тысячах километров. А когда ты находишься там, видишь мирных жителей, которые постоянно живут под обстрелами, твое мышление меняется, и ситуация проясняется. Это вносит изменение в становление твоей личности. Я думаю, что со мной произошли только положительные изменения.

А еще такие поездки помогают научиться ценить свою семью, друзей, заботиться о ближних.

Стал ли я более серьезным? У нас, волонтеров, есть такое правило: когда мы на работе, то думаем только о делах. В свободное время можем и посмеяться, и пошутить. По жизни я вообще человек достаточно веселый. Но работа есть работа.

– Ты – координатор регионального отделения «Молодежки» Народного фронта. На учебу времени хватает?

– Конечно, со временем на учебу бывает сложновато. Сначала я учился в ПГУ по специальности «Логопедия» и уже после того, как оказался в «Молодежке», перевелся на факультет социальной работы. Потому что эта сфера мне более близка.

Спасибо моим преподавателям, которые знают о нашей волонтерской работе и нередко идут навстречу, порой прощают мое отсутствие на занятиях. Разрешают написать реферат или доклад по пропущенной теме.

– По каким направлениям сейчас вы с ребятами работаете в «Молодежке»?

– Мы занимаемся волонтерством по нескольким направлениям. Помогаем семьям бойцов СВО, которые находятся на передовой, семьям погибших. Иногда требуется физический труд: вынести строительный мусор, спилить деревья или покосить траву.

Наши добровольцы помогают маломобильным гражданам: приносят воду, покупают продукты. Кроме того, наши волонтеры проводят учения по тактической медицине и оказанию первой медпомощи.

Сейчас у нас идет акция по сбору кормов для бездомных животных в приютах.

У нас много разных направлений работы, мы постоянно придумываем что-то новое.

Костяк нашей команды составляют, наверное, человек 20. Среди них есть те, кому в любое время дня и ночи можно позвонить, и они придут. Мы рады всем, кто хочет помогать другим.



– Я знаю, что ваши проекты находят поддержку на региональном и федеральном уровнях…

– Мы разрабатываем проекты на конкурс «Росмолодежи». Я, к примеру, дважды выиграл гранты. В первый – записывал подкасты с бойцами СВО и теми, кто им помогает. Второй касается открытия в Пензенской области военно-патриотического центра для школьников.

В этом центре планируется провести около 20 образовательных блоков по тактической медицине, управлению БПЛА, строевой подготовке, по правилам обращения с оружием. В целом проект направлен на военно-патриотическое воспитание школьников старших классов.

– Иван, волонтерским движением интересуется далеко не вся молодежь нашей области. Что ты думаешь по этому поводу?

– В наши ряды может вступить любой. Одно из главных качеств волонтера – социальная осознанность. Чтобы этот человек не был равнодушен к чужой беде. Мы становимся лучше, если кому-то помогли, сделали доброе дело.

Меня очень удивляет, когда нам звонят жители и просят помочь что-то сделать, а в конце разговора спрашивают: «А сколько это будет стоит?» «Да нисколько», – отвечаю. «А разве так бывает?» – удивляются они. «Да, бывает. Мы же волонтеры».

Я считаю, что с тех волонтеров, которые работают в «Молодежке» Народного фронта, всем можно и нужно брать пример. Хочется, чтобы таких ребят было больше. К сожалению, некоторым моим ровесникам все равно, что сейчас происходит в нашей стране. Бывает, что в ответ на мою просьбу сделать что-то полезное, некоторые удивляются: «А почему именно я? Пусть другие это делают». Или: «А что я могу сделать в этой ситуации? Разве от меня что-то зависит?»

Мне бывает непросто донести до этих ребят, почему именно они, почему это так важно. Я стараюсь им объяснить, что, если каждый из нас сделает что-то хорошее, вместе мы можем свернуть горы. Капля за каплей, и из добрых дел может родиться океан...