«Первый опыт личного общения с Василием Кузьмичом Бочкаревым, губернатором Пензенской области, состоялся у меня при следующих обстоятельствах. В 2000 году, в возрасте 21 года, я был главным редактором общественно-политической газеты «Любимый город», которая поддерживала перед выборами главы администрации города Пензы, намеченными на декабрь 2000 года, Александра Серафимовича Калашникова, действующего главу (в 2000 году на выборах главы администрации города Пензы основным соперником А.С. Калашникова являлся Николай Михайлович Ащеулов – заместитель председателя правительства Пензенской области, выдвиженец губернатора Пензенской области В.К. Бочкарева. – прим. ред.). В то время в публичном пространстве нашей страны имел место феномен политической конкуренции выборных мэров столиц регионов и выборных же губернаторов. И вот мы в такой конкуренции всей редакцией командно работали на мэра Пензы Калашникова.

«Любимый город» опубликовал заметку, в которой критиковалась организация снабжения сельхозтоваропроизводителей Пензенской области горюче-смазочными материалами. Видимо, мы наступили на больную мозоль губернатора, потому что в одно прекрасное утро в редакции раздался звонок, и приятный женский голос в трубке (это была Галина Александровна Разживина – бессменный личный помощник В.К. Бочкарева с 1987 по 2015 годы. – прим. ред.), уточнив мое имя, сообщила, что сейчас я буду разговаривать с Василием Кузьмичом.

Кузьмич умел «наезжать». В этом психологическом приеме ему не было равных. Он понимал, что на том конце телефонного провода с ним разговаривает молодой пацан, поэтому поначалу Бочкарев был весьма вежлив и даже по-отечески мягок. Но, кто его хорошо знал, тот прекрасно осведомлен о его имманентной способности самовоспламенения. Он о себе так и говорил: «Я вспыльчивый, но отходчивый». Так же случилось и в тот раз. Разговор (вернее, его монолог) длился всего несколько минут, за которые он прошел все стадии психологического разогрева. Кульминацией стало выяснение вопроса, кто в нашей редакции взял [якобы о размещении в «Любимом городе» заказного материала про ГСМ] «наличку» у Ходорковского и «ЮКОСа», которые «всю Россию раком ставят» (в конце 1990-х и начале 2000-х годов нефтяная компания «ЮКОС» фактически являлась монополистом в обеспечении региональных сельскохозяйственных товаропроизводителей горюче-смазочными материалами, соответственно, имела возможность диктовать в одностороннем порядке администрациям субъектов Российской Федерации свои условия и требования. – прим. ред.). Говорю губернатору: «Никто, Василий Кузьмич». А он в ответ: «Кто взял «наличку»? Спрашиваю!»

Повесив трубку, я долго думал, зачем губернатор мне позвонил. «Наличку» искал? Так у нас в редакции «Любимого города» и без «налички» дури своей было вагон. Тогда я еще не знал, что в его правилах было «воспитывать» – то есть объяснять людям их неправоту по важным для него вопросам. Мне тогда показалось, что губернатор мне угрожал. И только потом, спустя годы, я понял, что он хотел выговориться, показать нам наше же наивное состояние заблуждения. Достучаться, что своими публикациями мы мешаем ему решать значимые для Пензенской области задачи. Потом меня это удивляло и подкупало. В то время у Бочкарева как у губернатора была очень большая власть, основанная на личном авторитете и тогдашних государственных порядках. При желании на территории региона он мог испортить жизнь любому человеку одним лишь телефонным звонком. Но у него это было возведено почти в религиозный принцип: он до последнего убеждал, пытался «воспитать», прежде чем включать авторитарные, репрессивные рычаги. Это была не лень, не жадность в использовании имеющихся у него административных ресурсов. Мне кажется, что это восходит корнями к его крестьянскому воспитанию, к уличному благородству деревенских мальчишек.

Летом 2003 года я работал заместителем генерального директора в ОАО «Пензаагротехника». И вот однажды меня вызывает мой руководитель Зякярья Сяитович Якупов и говорит, что ему звонил Бочкарев, и губернатор хочет сегодня же видеть меня у себя в рабочем кабинете. Приезжаю в «желтый дом» (разг.: здание правительства Пензенской области. – прим. ред.), захожу к руководителю аппарата правительства Сергею Николаевичу Егорову. Спрашиваю у него, в чем дело. Он хитро улыбается и ничего не говорит. Идем по коридору в приемную губернатора, заходим в кабинет. Это была первая в моей жизни очная встреча с Василием Кузьмичом.

Он сидел за столом над бумагами. На стене – портреты российских императоров Петра Первого и Александра Третьего. Губернатор оторвал глаза от рассматриваемых документов и пронзительно посмотрел на нас с Егоровым из-под очков. Этот острый, жалящий взгляд был его фирменной «фишкой». Потом он приветливо улыбнулся: «Привет, Антон! Так это вот кто меня «мочил» в «Любимом городе?!» И меня Бочкарев поставил перед фактом, что завтра я выхожу на работу руководителем пресс-службы губернатора Пензенской области. Со стороны Бочкарева это не было предложением работы у него. Это была констатация свершившегося события.

Необходимо сказать, что я не обрадовался такому повороту дел. Пресс-секретари у Бочкарева долго не задерживались, по-моему, никто до меня не проработал больше полутора лет. Что мне нужно было ожидать? Ведь мне было тогда, в 2003 году, всего 23 года, я только начинал свой карьерный путь. Плюс эта его фраза сидела у меня в голове: «Вот кто меня мочил!» Ну все, думаю, кранты! Порезвится губернатор, «попинает» меня и отправит туда, куда Макар телят не гонял.

В тот день первой очной встречи с Василием Кузьмичом я и предположить не мог, что стану первым его пресс-секретарем, который задержится надолго. Я приступил к своим обязанностям в июле 2003 года и покинул «желтый дом» с повышением в Россвязьохранкультуры в мае 2008-го. (В 2008 году А.А. Шаронов был назначен заместителем руководителя управления Федеральной службы по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия по Пензенской области. – прим. ред.)

В чем был секрет выживаемости? Чтобы выжить в работе с Бочкаревым, мне нужно было пахать. И я пахал. Это раз. Василий Кузьмич любил и ценил людей, которые не халтурили и добросовестно выкладывались на работе. А работы с губернатором было много. Бочкарев был горячий оратор, который никогда не стеснял себя в выражениях и оценках, уже в тот период времени он демонстрировал то, что сегодня в политике именуется «новой искренностью» («новая искренность» – политологический термин, обозначающий предельно открытое, нецензурированное позиционирование политического деятеля через самоидентификацию и предложение такой же открытой позиции своей аудитории – прим. ред.). Василий Кузьмич чувствовал себя свободно перед любой публикой, а уж перед журналистами – и подавно. Его цитаты разлетались на афоризмы, но иногда он говорил то, что нельзя было публиковать в прессе. А пресса это слышала и фиксировала. И работа возглавляемой мной пресс-службы губернатора сводилась к постоянному опровержению известной пословицы про слово, которое не воробей. Мы этих «воробьев» столько наловили, сколько не ловили китайские хунвейбины. («Уничтожение воробьев» – масштабная кампания по борьбе с сельскохозяйственными вредителями, организованная в Китайской Народной Республике в рамках экономической и политической кампании (1958-1961) по укреплению индустриальной базы, и резкий подъем экономики страны, получивший наименование «Большой скачок»; главенствующую роль в этой кампании осуществляли хунвейбины (букв. «красногвардейцы» – члены отрядов студенческой и школьной молодежи). – прим. ред.). Очень нервная была работа с Бочкаревым, напряженная.

Однако губернатор понимал всю важность связей с общественностью и был очень дисциплинированным «клиентом» своего «пиар-отдела». Если нужно было организовать мероприятие для прессы, он никогда не делал это по остаточному принципу. У меня как пресс-секретаря всегда был к нему прямой доступ, чуть ли не круглосуточный. Василий Кузьмич испытывал насущную потребность доносить свои мысли и идеи до умов и сердец земляков как напрямую, на встречах с гражданами, так и через журналистов. И он относился к этому очень серьезно.

Второе, что помогло мне с Василием Кузьмичом сработаться. Ему всегда нужно было говорить правду. Пусть эта правда ему не нравилась, пусть за нее можно было схлопотать, выслушать про себя «много нового и интересного». Но врать для того, чтобы губернатора успокоить, было нельзя. Потому что потом все равно будет хуже.

Мне кажется, в этом заключалась его сила как авторитетной личности, как общепризнанного центра власти. Общение с людьми было его потребностью. И психологической, и профессиональной. Благодаря этой удивительной способности находить общий язык буквально с каждым, кто был ему интересен, он знал все и обо всем. По нужному его вопросу он опрашивал несколько человек и, послушав таких советчиков, сам составлял представление о волновавшей его проблеме. Приезжая в народ, он всегда шел к людям и мастерскими приемами коммуникации располагал их к себе, легко разговаривал их, замерял градус настроений и незаметно для собеседников сканировал информационные слои. Застать его врасплох, нагрузить проблемами, или «кинуть мартышку ему на плечо» (как он говорил), не получалось никому и никогда. Он уходил «из народа», который был очарован его умом и обаянием. Для земляков он всегда был свой – простой такой и понятный.

Третья, и самая главная, причина моей живучести [в должности руководителя пресс-службы губернатора Пензенской области]. Оказалось, что мы с Василием Кузьмичом, что называется, были на одной волне. Беря меня на работу, он знал обо мне только то, что я был информационным бойцом, который сражался против него. Сражался крепко, на совесть. А по жизни он тоже был боец. Психологически я был ему открыт и понятен. Я его не раздражал. Более того, с годами я стал чувствовать с его стороны нотки уважения в мой адрес.

Помню, мы приехали в Кузнецкий район на областной семинар-совещание по сельскому хозяйству. Он в своих начищенных туфлях и классических брюках со стрелками, как всегда, полез на пахоту, где стояла сельхозтехника. Я с журналистами – за ним. Вдруг губернатор обращается к Владимиру Григорьевичу Резниченко (занимал должность министра сельского хозяйства Пензенской области – прим. ред.): а давай, мол, проверим журналистов на знание жизни! Поворачивается ко мне и спрашивает, показывая пальцем на жатку: «Антон, а что это такое?» Я такой, не моргнув глазом: «Это, Василий Кузьмич, жатка навесная очесывающего типа, производства «Пензмаша», марки «ОЗОН», принцип работы такой-то, отличие от обычной жатки такое-то, производительность столько-то центнеров в час, ширина захвата десять метров». Смотрю, у Василия Кузьмича глаза округлились от удивления. Резниченко смеется в кулак. Бочкарев что-то буркнул и сделал вид, что меня не слушал. Потом, уезжая, пошел к машине, взял меня под локоток и спрашивает: «А ты точно историк? Откуда в технике так разбираешься?» (в 2001 году А.А. Шаронов окончил исторический факультет Пензенского государственного педагогического университета им. В.Г. Белинского по специальности «История». – прим. ред.). Объяснил губернатору, что до правительства Пензенской области работал в ОАО «Пензаагротехника» и, чтобы не быть дураком, перелопатил в библиотеке все учебники для факультетов механизации сельскохозяйственных вузов. Инженер из меня, конечно, никакой, но устройство комбайна, к примеру, я знаю. Конкретно этой жаткой [производства ОАО «Пензмаш»] мы торговали, и я заключал с «Пензмашом» договор на ее консигнацию. «Ясно. Молодец!» – он пожал руку и молча сел в свой служебный «Мерседес».

Василий Кузьмич ценил знания и людей, которые не ленятся их добывать. Он сам беспрестанно учился, несмотря на немолодой уже возраст, проблемы со здоровьем и адскую занятость. Я поражался, как он может так много читать. Помимо основных газет и журналов, он просматривал специальную и научную литературу. Сам разбирал всю почту и знакомился со всей служебной корреспонденцией, как бы объемна она ни была. Работал со статистическими справочниками. Самолично, с карандашом в руке, просматривал проекты бюджетных законов, находя в них ошибки и опечатки, оставленные специалистами министерства финансов Пензенской области. Что бы губернатор ни читал, обязательно делал пометки и записи на полях. Это могли быть и поручения (в том числе самому себе), и напоминалки типа: «Сделать то-то», «Почитать на эту тему еще там-то». Первый раз я действительно удивился, когда из «первой приемной» (проф.: приемная губернатора. – прим. ред.) мне пришла его резолюция, написанная на полях журнальной статьи и отсылающая к ее содержанию.

«Нужно во все вникать. Нельзя быть равнодушным к делу», – этими принципами он действительно руководствовался в работе. И требовал того же от всей своей команды.

Его волевые качества составляли отдельный предмет моего восхищения. Я помню, как у него начались серьезные проблемы со здоровьем, которые могли бы подорвать дух любого человека. Более десяти лет он ежедневно боролся с трудноизлечимым недугом, угрожавшим его жизни. Но в глазах всех он оставался крепким, волевым «бульдогом», излучающим власть и уверенность в своих силах.

Руководитель пресс-службы губернатора Пензенской области Антон Шаронов, губернатор Пензенской области Василий Бочкарев и начальник департамента информационной политики и СМИ Пензенской области Александр Кислов на встрече с руководителями региональных, городских и районных СМИ Пензенской области, посвященной Дню российской печати, г. Пенза, круглый зал правительства Пензенской области, 13 января 2006 года.

Был период, когда после операционных вмешательств ему нужно было ходить с опорой на трость. Но, приезжая в «желтый дом», он оставлял ее в своем минивэне и, превозмогая боль, шел в кабинет на своих двоих.

Правда, его жажда власти приводила к тому, что иногда он перебарщивал. Включал свой «каток» и не мог определить момент, когда его стоило бы тормознуть. Так случилось со мной, когда я увольнялся с должности руководителя управления Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций по Пензенской области.

Это был конец 2011 года. В телерадиокомпании «Экспресс», которая принадлежала Федерации мотоциклетного спорта Пензенской области (которая входила в «пакет активов» губернатора), случился серьезный корпоративный конфликт. Василий Кузьмич посчитал, что я мог что-то о чем-то знать, но вовремя его об этом «чем-то» не проинформировал. Следовательно, я грешен грехом попустительства и недоносительства. Соответственно, я тоже сторона конфликта и должен за это заплатить.

Я возглавлял надзорный государственный орган, и среди поднадзорных лиц у меня были сильные и ресурсные недоброжелатели. А тут еще потерял явную поддержку руководителя региона. Надо сказать, Бочкарев умел трепать нервы. И мое положение стало очень шатким.

Как иногда бывало, со мной случился анекдот. В одно прекрасное утро мне звонит начальник департамента кадров из центрального аппарата Роскомнадзора и предлагает написать заявление об увольнении по собственному желанию. К его удивлению, я легко соглашаюсь. Приезжаю в свой рабочий кабинет [в региональном управлении Роскомнадзора], пишу заявление, отправляю по СЭДу (система электронного документооборота – прим. ред.) в Москву. Сижу, чищу жесткий диск служебного компьютера. Вдруг звонок. Бочкарев.

– Вы там в вашей Службе в политику заигрались. Я позвоню твоему Ситникову, у тебя будут проблемы! (В 2008-2012 годах Сергей Константинович Ситников являлся руководителем Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.)

– Василий Кузьмич, Ситников уже не «мой». Я заявление написал. Все. Увольняюсь.

– Как написал? Уже? Зачем? Ну-ка, приезжай ко мне срочно!

Приехал. «Отзывай заявление», – говорит. Я в ответ: «Не буду!» Так Василий Кузьмич получил во главе нашего управления незнакомого человека из другого региона (в декабре 2011 года руководителем управления Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций по Пензенской области был назначен Владимир Сергеевич Фалин, бывший заместитель руководителя регионального управления Роскомнадзора по Ульяновской области; в июле 2013 года В.С. Фалин приговором Ленинского районного суда города Пензы был признан виновным в совершении преступления по статье 160 Уголовного кодекса Российской Федерации (Присвоение или растрата) (за незаконно возмещенные средства в размере 43 тыс. рублей). – прим. ред.). Переборщил тогда губернатор. Что ж, бывает…

Но в целом Василий Кузьмич очень тонко чувствовал ситуацию вокруг себя и превосходно в ней ориентировался. У него была поистине первобытная интуиция, которая не просто направляла его, но в критические моменты придавала ему нечеловеческие силы и скорость реакции. Тогда он полагался именно на него, на это самое шестое чувство. И оно редко его подводило.

В июне 2012 года меня назначили главой администрации Сердобского района. Ситуация на той территории была очень непростая. На носу – октябрьские выборы в Законодательное собрание Пензенской области пятого созыва, а в Сердобске – партийно-управленческий кризис. Депутаты от правящей партии без согласования с региональным политическим советом [Пензенского регионального отделения партии «Единая Россия»] сложили с себя полномочия, покинули Собрание представителей города Сердобска, которое таким образом де-юре самораспустилось. Неслыханный, беспрецедентный случай! Соответственно, нужно Собрание представителей районного центра заново собирать, причем подбирать в него новых людей, которые не отметили себя самовольным отказом от депутатского мандата.

И Бочкарев меня в Сердобский район отправил работать, но при этом оставил моего предшественника [Константина Николаевича Макарова, являвшегося в 2010-2012 годах главой администрации Сердобского района, а на тот момент занимавшего должность помощника председателя правительства Пензенской области по вопросам развития моногородов] как бы присматривать за мной, сохранив за ним позицию секретаря местного отделения нашей партии. Так-то мне все было равно – я человек не гордый. Однако вскоре стало понятно, что, как в таких случаях говорил Василий Кузьмич, «Боливар не вынесет двоих» («Боливар не вынесет двоих» – фраза из рассказа О. Генри «Дороги, которые мы выбираем» (1910), используется в том смысле, что если становится тяжело сочетать одновременно два каких-либо варианта, то от одного из них необходимо избавиться. – прим. ред.). Звоню губернатору, прошу о встрече. «Срочно?» – спрашивает. Отвечаю: «Срочно!» Назначает встречу через такое-то время на такой-то проселочной дороге в Колышлейском районе. Бочкарев в этот день «по полям катается» (находится в рабочей поездке по сельским районам Пензенской области. – прим. ред.). И может «на ногах» со мной переговорить.

Честно говоря, я ехал на ту встречу с губернатором не уверенный в успехе своего предприятия. Потому что понимал, что любой сложившийся шахматный расклад – это все-таки дело рук гроссмейстера. И оспаривать его мастерство – себе дороже.

Мы разговаривали с Василием Кузьмичом, прогуливаясь по проселочной дороге взад и вперед от его служебного минивэна. Середина лета. Жарко, пыльно, слепни стаями жужжат в воздухе. Я просто накидываю в разговоре с первым лицом свои аргументы. Раз. Два. Три. «Чего хочешь?» – спрашивает Бочкарев. Отвечаю, что хочу получить все полномочия, в том числе партийные, то есть возглавить местное отделение партии в Сердобском районе. Без этого задачу [по организации и проведению выборов депутатов в Законодательное собрание Пензенской области пятого созыва] решить не смогу. Нужно единоначалие, чтобы не было оснований для ненужных аппаратных игрищ.

Василий Кузьмич встал напротив меня, наклонил голову набок, прищурился, исполнил в мою сторону свой острый, пронзительный «монгольский» (с нарочитым сужением век) взгляд. Потом развернулся, махнул рукой. «Забирай свои полномочия! Савин позвонит и все организует». (Валерий Александрович Савин в 2008-2013 годах занимал должность заместителя председателя правительства – начальника управления по взаимодействию с органами местного самоуправления правительства Пензенской области, в частности, координировал основные направления реализации внутренней политики на территории региона. – прим. ред.)

Надо сказать, что тогда я оказался прав. И губернатор оказался прав, поверив мне и своей интуиции.

Последний раз мы виделись с Василием Кузьмичом за несколько недель до его кончины [22 июня 2016 года]. Мы поужинали в ресторане «Ереван» в центре города Пензы, поговорили о каких-то простых, жизненных вещах. Вышли на улицу, уже смеркалось. Он был одет во флисовый спортивный костюм, на голове – вязаная шапочка. В этом трогательном, нелепо выглядевшем дедушке уже не читался тот крепкий «бульдог», которого я привык в нем видеть на протяжении минувшего десятилетия. Мы обнялись на прощание. Он повернулся спиной, прихрамывая, зашел в машину. Дверь минивэна закрылась. Навсегда.

В истории моих взаимоотношений с Василием Кузьмичом Бочкаревым было всякое. Но одно я знаю точно: благодаря этому человеку я состоялся как руководитель. И просто состоялся в жизни. Его влияние на мои личность и судьбу огромно. Я с гордостью говорю, что я бочкаревец!»