— Павел, от кого поступило предложение поучаствовать в миссии российских журналистов в КНР?

— Можно сказать, подарок судьбы. 9 июня, в мой день рождения, раздался телефонный звонок из консульства Китайской Народной Республики в Казани: «Хотели бы Вы отправиться в пресс-тур в Китай?» Конечно, я хотел, и через некоторое время, оформив необходимые документы, я оказался в этом незабываемом путешествии в замечательной компании коллег — руководителей средств массовой информации из Казани, Оренбурга и Ульяновска. От Татарстана было сразу шесть человек, потому что китайской стороне было интересно познакомиться в первую очередь с представителями мусульманской культуры.

— Чем вызван такой интерес?

— Дело в том, что мы побывали не в привычном для большинства российских и европейских туристов Китае. Большинство туристических маршрутов — это Пекин, Шанхай и другие мегаполисы. Мы поехали в Синьцзян-Уйгурский автономный район. Этот район находится в самом центре Евразии и является самым крупным в КНР. Он граничит с восьмью странами, в том числе с Россией. Здесь проживает много национальностей, но самую значительную часть населения составляют уйгуры —тюркоязычный народ, исповедующий ислам. Этим и объясняется такой интерес к журналистам из Татарстана.

Много всякого рассказывают про Синьцзянь, но, забегая вперед, скажу, что никаких ужасов мы не увидели. В первый день нас ждал незабываемый прием на государственном уровне в главном городе автономного района — городе Урумчи, хорошо организованная программа — нам показали максимум из того, что можно увидеть за это время, начиная от музеев орошения пустыни, сельского хозяйства, хлопковых полей, вплоть до местных природных жемчужин — небесное озеро Тяньчи, пустыни, где катаются на верблюдах. Плотность программы была такова, что за эти пять дней мы побывали в четырех городах и совершили один перелет из Урумчи в Кашгар. В девять часов утра мы садились на автобус и в три ночи возвращались в отель.

— Какими были первые впечатления, и что поразило в первую очередь?

— Первое – это технологии: я в первый раз жил в номере отеля, который «умнее» самого постояльца. Настолько он технически совершенен — все автоматизировано, голосовые помощники повсюду, в том числе в туалете.

Во-вторых, и тут я не оригинален, — китайская еда. Гастрономическое знакомство с Китаем для меня началось с пекинской утки, с этого великого блюда! Честно говоря, я не знал вообще ничего о китайской кухне, кроме того, что она острая. Я очень опасался этой поездки из-за этого, но оказалось, что кухня Китая очень разнообразная и вкусная. Пекинскую утку удалось попробовать сразу в первый день. Да, действительно, это деликатес!

В каждый прием пищи нас ожидал круглый стол, центр которого вращался, как барабан на «Поле чудес», и по всему периметру в огромном количестве были расставлены местные яства.

Такого количества мяса, баранины, говядины и, простите, голубей я не ел никогда в своей жизни. И по большей части мне все понравилось.



Удивили сами китайцы — культ еды у них однозначно процветает, но при этом они все поджарые — полных людей среди них не увидишь. В чем секрет? На столе нет никаких прохладительных напитков — за обедом и ужином они пьют исключительно чай.

– Как насчет духовной пищи? Что удалось увидеть?

– В первый день нас привезли в Синьцзян-Уйгурский музей противостояния терроризму и экстремизму. На рубеже XX-XXI веков здесь очень много террористических актов было. В Урумчи исламские радикалы взрывали, расстреливали, держали в страхе население. Государству удалось провести такую политику, чтобы свести все это на нет, и сейчас там тишь-гладь и божья благодать.

Вообще заметил, что у китайцев очень особое отношение к безопасности. Ремни в автотранспорте пристегивать нужно обязательно, даже в автобусе! В автобусе пристегиваться нужно в обязательном порядке, иначе он не тронется, твое место будет «пищать», пока ты не пристегнешься.

На маленьком теплоходике, на котором мы совершали прогулку по озеру Тяньчи, нужно было обязательно надевать спасательные жилеты, и специальный человек следил, чтобы мы их не снимали.

— Часть вашего тура была связана с сельским хозяйством. Есть какие-то параллели с нашим аграрным сектором?

— В сельском хозяйстве тоже технологии будущего. Нам показали хлопковое поле, огромное, необозримое, за которым от и до следит всего лишь один человек, все автоматизировано — посадка, полив, система орошения.

Но не только на технологиях местное сельхозпроизводство держится. Огромное преимущество — в местном менталитете, который отличает трудолюбие и дисциплина. Мы видели, сколько труда прикладывают местные жители, чтобы отвоевать у пустыни территорию, высаживая сады. Для меня символом этого стало небольшое деревце граната, заботливо выращенное в пустыне.

Город Урумчи в том виде, в котором он сейчас есть, строился в середине прошлого века среди пустынь. То есть китайцы своим трудолюбием смогли среди пустыни построить оазис, город-сад. Не на нефтедоллары, как, допустим, в Арабских Эмиратах, а именно своим трудолюбием.

– Синьцзян-Уйгурская автономия – это в основном пустыни?

– Не только. Большое пейзажное впечатление произвело на меня небесное озеро Тяньши рядом с самой высокой точкой Тянь-Шаня. Это вот, знаете, какая-то сказка! Пейзаж, который пробирает до мурашек, душу успокаивает, умиротворяет и вдохновляет.



Вообще Китай, и Синьцзян в частности, — очень разнообразен и часто разрушает наши стереотипы о нем. Вот, к примеру, мы побывали в деревне музыкальных инструментов. Все ее население занято их производством. Я вел дневниковые записи о путешествиях и публиковал в социальных сетях. В комментариях мне писали: «Ну это же никакой не Китай! Это какой-то фейковый Китай. Ты обманываешь, это Киргизия или Таджикистан». А Китай он таков — смесь народов, смесь культур — это и есть Синьцзян-Уйгурский автономный район.



Поразили замечательные, талантливые китайские дети. Я с огромным пиететом отношусь к цирковому искусству, и мне повезло — нас завезли в специальную цирковую школу, где обучаются дети с шести лет, и показали номера, от которых я просто в шоке. Ребятишки от 10 до 18 лет показывали сложнейшие акробатические этюды. Удивительные номера девчонок и мальчишек-канатоходцев — они сидят на канате на стульях, ходят по ним на каблуках и даже выстраиваются в ряды.



Это еще раз о китайском трудолюбии. И я бы рекомендовал побывать в этих местах для того, чтобы увидеть иной Китай, познакомиться с древней историей этого государства. В краях, где мы были, когда-то проходил Великий шелковый путь, и сейчас задача у руководства Китайской Народной Республики и у Синьцзян-Уйгурского автономного района – возродить этот путь с точки зрения взаимодействия с сопредельными евразийскими государствами. Возродить торговые связи на уровне XXI века.

– Знаю, что вы познакомились с работой местных телевизионщиков и даже давали короткое интервью. Какие впечатления от китайских коллег?

– Нас свозили к коллегам на Синьцзян-Уйгурское телевидение. Это большой холдинг, в который, помимо ТВ, входят шесть радиостанций. Эфир дублируется на нескольких языках. Но в принципе их работа мало отличается от нашей – разве что монтируют в китайских программах. Как и мы, активно развивают социальные сети. В Китае, как и у нас, технологический межпоколенческий разрыв: телевидение — это, скажем так, для пожилых людей, а социальные сети — для тех, кто помоложе.

Я очень надеюсь, что совместно с китайским телевидением мне удастся собрать материал и к новому телевизионному сезону на «Экспрессе» и на «11 канале» выпустить телеочерк об этом путешествии. Я очень рекомендовал бы его посмотреть, чтобы познакомиться с другим, необычным Китаем.