«Днем угощали виноградом, а вечером стреляли в спину»: интервью с ветераном войны в Афганистане к 45-летию ввода советских войск

25.12.24

Поделиться

Ровно 45 лет назад, 25 декабря 1979 года, Советский Союз ввел ограниченный контингент войск в Республику Афганистан. Эта военная операция длилась 2238 дней, почти 10 лет. Корреспондент ИА «Пенза-Пресс» Инна Мотина встретилась с участником боевых действий 1979-1981 годов, первым зампредседателя Пензенского областного Совета ветеранов Сергеем Артамоновым.

— Сергей Васильевич, расскажите, как Вы оказались на афганской земле?

— В октябре 1979 года я был призван в армию. Сначала нас отправили в учебный центр под Витебском в 103-ю воздушно- десантную дивизию. А 9 декабря бойцы нашего отделения срочно приняли присягу. 10 декабря объявили боевую тревогу всем подразделениям. И я был зачислен в 350-й воздушно-десантный полк этой дивизии. Нам выдали два боекомплекта и два парашюта. Двое суток мы пробыли на военном аэродроме Быково в Московской области.

Потом наш полк перебросили в Ташкент. После этого передислоцировали на аэродром Энгельс Саратовской области. 25 декабря — вновь боевая тревога. Перед посадкой в самолет командир сообщил: «Вы летите в город Кабул Республики Афганистан». В целом никакой информации о готовящейся в то время военной операции не было.

— Когда Вы узнали о переброске в эту горячую точку, что почувствовали?

— Мне в то время было 18 лет. Может быть, в силу возраста никакого страха от этого известия я не испытывал. Но момент отправки в Афганистан с аэродрома в Энгельсе помню до сих пор. Мы с ребятами шли по взлетной полосе к самолету, а неподалеку стояли женщины – жены наших офицеров и прапорщиков. Они плакали и крестили нас. Только позже я понял, почему они это делали…

25 декабря мы десантировались на аэродроме Кабула. Нам дали 40 минут, чтобы выгрузить боеприпасы, технику, и самолет улетел назад. В этот же день я увидел и первые потери. Другой самолет — ИЛ-76, который тоже привез в Афганистан солдат, при посадке задел склон горы и взорвался в воздухе. Экипаж и десантники, которые там находились, погибли. Так встретила нас афганская земля...

В то время в Афганистане после госпереворота страной управлял президент Хафизулла Амин. При нем на границе активизировались группировки исламистов. Советские войска должны были обезопасить собственные южные границы. Перед каждым нашим подразделением руководство поставило боевые задачи.

С аэродрома Кабула мы выдвинулись на военной технике. За короткое время советские войска заблокировали все правительственные учреждения, генеральный штаб афганской армии, радио, телевидение, посольство – все важные стратегические объекты. Из тюрьмы освободили политических заключенных. А 27 декабря был проведен штурм дворца президента Афганистана.

— Как советским войскам удалось осуществить такую сложную военную операцию?

— Вся операция прошла быстро, стремительно. И была для противника полной неожиданностью. Штурм проходил во второй половине дня и занял около 15 минут. Дворец Тадж-Бек находился на высоком холме, огороженный высоким забором. Я был в штурмовом отряде. Сначала мы вышибли ворота, и воинские подразделения приступили к штурму. Охрана дворца состояла из хорошо вооруженных иностранных наемников, бои шли ожесточенные. И у нас, и у них были потери. Но постепенно, шаг за шагом, президентский дворец мы взяли. К сожалению, при штурме дворца Хафизулла Амин погиб.

— Какие после этого боевые задачи выполняло Ваше подразделение в Афганистане?

— В дальнейшем наш 350-й десантный полк базировался на международном аэродроме Кабула. Мы должны были его охранять. В то время афганская армия раскололась на две части. Одну по воле народа возглавил Бабрак Кармаль, которого поддерживало наше правительство, а вторая часть была настроена против. Экономическую помощь ей оказывали страны Запада. Через Пакистан шли караваны с оружием. Оружие разгружали и перебрасывали по горным тропам душманам (террористам). Наше командование приняло решение – создать вертолетные группы для досмотра караванов.

Мое подразделение побывало во всех провинциях, но чаще всего на вертолетах нас десантировали в горы, где мы устраивали засады. В 80-м году мы участвовали в первой Панджшерской операции. Наши бойцы успешно справлялись с боевыми задачами, и в этом же году нашу 103 дивизию (первую после Великой Отечественной войны) наградили орденом Ленина. А 350-й воздушно-десантный полк — орденом Красного Знамени.

— Как к советским солдатам относилось местное население?

— В Афганистане проживало около 40 национальностей. Люди днем могли угостить нас прохладительным напитком или виноградом, а вечером выстрелить в спину. Эти народы на протяжении многих веков воюют. Мальчиков с детства учат владеть оружием. В 80-м году афганским крестьянам западники платили деньги за установку мин, за взрывы нашей боевой техники, за убитых советских солдат. Был даже специальный ценник в долларах: сколько стоит подбитый вертолет, самолет, танк, офицер, солдат. Местные жители на этом неплохо зарабатывали. Против нас вели борьбу наемники со всего мира, которые учили воевать душманов и сами принимали участие в боевых действиях.

— Как же вам, 18-летним парням, удалось выстоять против опытных вояк?

— В Афганистане я служил два года – с 1979 по 1981-й. Участвовал во все операциях. До этого в учебном подразделении военную науку осваивал всего два месяца, даже не закончил. Но на войне очень быстро овладеваешь всеми боевыми навыками. Как говорится, жизнь заставила.

И еще важный момент: в те годы в Советском Союзе допризывная работа с молодежью была на высоком уровне. Еще до прихода в армию я свободно собирал и разбирал автомат, умел стрелять. На базе ДОСААФ я прошел подготовку парашютистов и уже совершил три прыжка. Так что мне было проще адаптироваться во время службы.

В начале Афганской войны мы были обыкновенными мальчишками 18-19 лет. У нас поначалу даже страха не было. Страх появился позже, когда мы лицом к лицу столкнулись со смертью, когда рядом погибали боевые товарищи. Одни умирали в бою, другие заражались тифом, малярией, холерой. Но отмечу, что тогда наша военная медицина была на высоте: нам делали прививки от этих болезней, снабжали лекарствами.

Вообще на войне быстро взрослеешь, меняются твои жизненные приоритеты. И уже вернувшись через два года в Союз, в душе я ощущал себя 35-летним мужчиной.

— Что для Вас на той войне было самым трудным?

— Самым трудным для меня стал второй год службы. Когда бойцы выматывались не столько физически, сколько морально. От постоянного напряжения на тебя накатывала огромная эмоциональная усталость. Даже врачи этот факт позже признали. Для советских солдат был необходим хотя бы краткосрочный отпуск для восстановления сил. Но никакого отпуска в то время нам не полагалось.

— Вы помните момент, когда служба в Афганистане подошла к концу?

— Спустя два года мы должны были демобилизоваться в октябре, но нас задержали до декабря. Домой мы вновь летели через Ташкент, потом прибыли в Витебск. Начиналась зима, а мы с ребятами были сильно загорелыми и этим заметно отличались от местных жителей. Помню, как белорусы приходили на вокзал, хотя их никто не заставлял это делать. Жители каким-то образом узнали, откуда мы прибыли. Люди несли нам обычную еду – соленья разные, сало, и буквально насильно угощали. Я никогда не забуду тех добрых людей и вкус той картошки…

Я добрался до Москвы, а потом поездом «Сура» до Пензы. Моя мама не знала, когда точно я буду дома. В Пензе прямо с вокзала я поехал к ней на работу, чтобы взять ключ от квартиры. Она тогда работала на кондитерской фабрике. Я вызвал ее на проходную и принялся ждать. Коллеги мамы узнали, что ее сын вернулся из Афганистана. Ко мне выходили люди, обнимали и выносили огромные пакеты с конфетами, кто-то втайне от мамы передал даже пару бутылок коньяка. Мне не нужны были эти кульки, но было радостно на душе, что люди хотят сделать мне что-то приятное.

— Сложно было после возвращения вписаться в мирную жизнь? Афганистан долго не отпускал Вас?

— Мама говорила, что я плохо спал, кричал во сне, мне снились кошмары, мучали воспоминания… Ошибка нашего руководства страны тогда заключалась в том, что для вернувшихся с Афганской войны не была организована должная программа реабилитации, не оказывалась психологическая поддержка. Так что некоторые «афганцы» после возвращения морально сломались, начали заливать горе спиртным, некоторые занялись криминалом.

К счастью, мне удалось адаптироваться к мирной жизни. Я пришел на завод работать сварщиком в бригаду коммунистического труда. Коллектив у нас был сплоченный. В 1984 году в каждом районе организовали Совет ветеранов Афганистана. Я возглавил Совет ветеранов Пензенской области, вел общественную работу на базе обкома комсомола. Я благодарен своим родителям, жене, друзьям и коллегам, которые помогли мне перестроиться в мирной жизни.

Я считаю, что в настоящее время президент Владимир Путин принял правильное решение о создании фонда «Защитники Отечества» для бойцов, которые возвращаются с СВО. После возвращения домой с ними работают врачи, психологи. В наше время такой программы реабилитации, к сожалению, не было.

— Что сегодня для Вас значит день 25 декабря?

— 25 декабря для меня – особая дата. Каждый год в этот день я вместе с другими участниками Афганской войны прихожу в Пензе к Афганским воротам, мы возлагаем цветы, общаемся, присутствуем на торжественном митинге. Но с каждым годом наши ряды редеют. Все-таки служба в Афганистане для бойцов не прошла даром.

— Что Вы с позиции своего боевого опыта можете сказать ребятам, которые сегодня находятся в зоне СВО?

— Я считаю, что те, кто сейчас участвует в специальной военной операции и защищает свою страну, — это патриоты России. Не секрет, что против нас воюет весь Запад. Но, несмотря на введенные санкции, Россия стала сильнее. Сейчас идут воевать добровольцы, контрактники. Я бы и сам пошел на фронт, но возраст не позволяет. Морально я готов это сделать, но мой физический ресурс уже не тот.

Наш областной Совет ветеранов ведет постоянную работу, старается поддержать семьи участников СВО, эта работа находится под личным контролем губернатора Олега Мельниченко.

Я рад, что сегодня наше государство уделяет внимание военной подготовке молодого поколения. Постепенно возвращаются военно-спортивные игры «Орленок», «Зарница», движение «Юнармия», вводится в школах преподавание НВП (начальной военной подготовки). В следующем году Россия будет праздновать 80-летие Великой Победы. Мы вместе со школьниками будем приводить в порядок воинские захоронения, помогать ветеранам в районах области.

Что касается проведения СВО, то я уверен на 101 процент, что, как бы трудно нам ни было, в конечном итоге Победа будет за нами! Иначе и быть не может.